Университетская профессура и чиновничество позднеимперской России: к проблеме отношений (на материалах по истории Императорского Томского университета)
В статье на материалах делопроизводственной документации, источников личного происхождения и периодической печати исследуются отношения профессуры Императорского Томского университета и чиновничества Российской империи конца XIX - начала XX веков. В историографии эти отношения интерпретируются н...
| Published in: | Былые годы. Российский исторический журнал Т. 17, № 3. С. 1301-1312 |
|---|---|
| Main Author: | |
| Other Authors: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Subjects: | |
| Online Access: | https://vital.lib.tsu.ru/vital/access/manager/Repository/koha:001157097 Перейти в каталог НБ ТГУ |
| Summary: | В статье на материалах делопроизводственной документации, источников личного происхождения и периодической печати исследуются отношения профессуры Императорского Томского университета и чиновничества Российской империи конца XIX - начала XX веков. В историографии эти отношения интерпретируются неоднозначно. С одной стороны, профессура императорских университетов характеризуется как бессословная профессиональнокорпоративная группа со своей субкультурой, а с другой - как корпорация, во многом схожая с бюрократической элитой. Подчеркивается, что модернизированная бюрократия позднеимперской России действительно обладала качествами, сближавшими ее с профессурой. Это, прежде всего, высокий уровень образования и осознание своей культурной миссии по преобразованию России с опорой на опыт развития Европы. Вместе с тем покровительственная риторика и персонифицированный контроль, которые попечители и чиновники Министерства народного образования использовали в отношениях с профессурой, указывают на сохранение элементов патримониальной традиции. В условиях действия Университетского устава 1884 г. эти элементы стали средством ограничения академической автономии. Доказывается, что со своей стороны профессора преимущественно предпочитали неконфликтные способы борьбы с этими ограничениями. Уклонение от контроля и ограждение пространства прямого самовыражения, в частности в лекционных аудиториях, от фиксации источниками, имеющими «доказательную силу», привели, однако, к тому, что попечитель и чиновники МНП утрачивали персональное доверие к ученому сословию. В этих условиях выстраиваемый в нарративах чиновников коллективный образ профессуры оказался нагружен зачастую неверифицируемыми конспирологическими чертами силы, угрожающей «законному порядку вещей» в Российской империи. |
|---|---|
| Bibliography: | Библиогр.: с. 1310-1311 |
| ISSN: | 2073-9745 |